Эльмира Мухтерем: Нельзя создать произведение, если дирижер — тиран

Единственная женщина-дирижер Крыма — об отличиях в музыке мужчины-дирижера и женщины-дирижера и слухах о ненависти музыкантов к руководителю.

Общаясь с красивой, доброжелательной и скромной Элией, даже не веришь, что перед тобой дирижер государственного академического музыкального театра Республики Крым. Нечасто встретишь человека, которому работа приносит столько удовольствия. Наша героиня родилась в далекой Средней Азии, в столице советского Таджикистана Душанбе. Там же окончила музыкальное училище с отличием, а уже позже поступила в консерваторию Донецка, которую тоже окончила с отличием. Сегодня она — единственная женщина-дирижер на полуострове.

О том, есть ли отличия в музыке мужчины-дирижера и женщины-дирижера и правда ли, что музыканты ненавидят своего руководителя, Эльмира Мухтерем рассказала в интервью интернет-порталу «Россия для всех». Но начала она свой рассказ, конечно, с детства.

 

— Родители у меня очень серьезные люди, работали на руководящих должностях: мама была заведующей детским садом, папа последние годы жизни работал заместителем министра строительства в Таджикистане, он рано ушел из жизни, в 53 года.

— А с музыкой был кто-то связан?

— Никто. Папа окончил политехнический университет, а у мамы высшее педагогическое образование. Они мечтали, чтобы я стала врачом.

Папа был строг, мы (нас в семье трое детей) его даже побаивались. Нервничал, когда речь касалась музыкальной школы, считал музыку неким несерьезным делом, хотя папа обладал хорошим слухом, у него был приятный тембр — лирический баритон. Частенько напевал народные песни, но делал это так, будто бы скрывая от меня.

— Как же вы тогда стали музыкантом?

— В детстве я была очень эмоциональной, могла расплакаться от услышанной красивой музыки. Во мне будто что-то переворачивалось. Постоянно просила купить фортепиано. Однажды мама, уставшая слышать о приобретении фортепиано, предложила купить инструмент со словами «Пусть пробует, она сама должна остыть, чтобы не получилось так, что мы ей запрещаем заниматься музыкой».

Приобрели, я начала заниматься… Родителям это казалось чем-то несерьезным, а для меня было неким бешенством. Я занималась на фортепиано по 5-6 часов в день, и казалось, что время пролетало, его было мало, не хватало для того, чтобы познать все больше и больше, углубляться в музыку… Хотя папа говорил «Только попробуй!», я все равно ослушалась родителей, после девятого класса инкогнито забрала документы из школы, сдала их в музыкальное училище, поступив, поставила всех перед фактом. Возражать было поздно, на этом папа успокоился.

© Из личного архива
После девятого класса инкогнито забрала документы из школы, сдала их в музыкальное училище, поступив, поставила всех перед фактом

— Как сложился ваш творческий путь?

— Окончила консерваторию, приехала в Крым, и с тех пор моим первым и последним местом работы является наш музыкальный театр. Меня взяли на работу артисткой хора. Два года я проработала на этой должности. Потом, помню, в одно утро вызвал меня к себе дирижер и говорит: «А ну-ка, распой хор, проведи репетицию».

Состояние мое не передать: волнение, страх… Но сработали навыки, все, чему учили, до автоматизма, встала, распела всех и провела репетицию. Немаловажное значение имел психологический фактор — я же с этими людьми, артистами хора, вчера только сидела рядом, а сегодня должна ими руководить. Настораживает их отношение — легче, когда приводят руководителя извне… Но в моем случае было все воспринято достойно, на должном уровне. Таким образом, в должности хормейстера, а затем главного хормейстера проработала 22 года.

— А когда же дирижером стали?

— Помню, к нам в театр приехал из Москвы режиссер Леонид Квинихидзе. В нашем театре он поставил спектакль на музыку Леонарда Бернстайна «Вестсайдская история». Я, будучи еще хормейстером, выучила весь музыкальный материал этого спектакля с артистами хора и вокалистами. Нотный материал был сложный, непривычный для нашего театра, с элементами симфоджаза, всевозможными импровизациями, а мы привыкли к классике, для нас это был необычный музыкальный материал. Но я в студенческие годы интересовалась джазом, пробовала себя как джазовая вокалистка, и этот навык мне очень помог при работе над спектаклем.

Леониду Квинихидзе все очень понравилось. Он описал меня так: «Эмоциональная, темпераментная, в работе зверь» — и утвердил главным хормейстером. И тогда же он предложил: «А не хочешь попробовать дирижером?» Это предложение было озвучено впервые 17 лет назад. Я в силу своей ответственности отказалась, потому как это очень серьезно и требует определенных знаний. Предложения такого рода поступали и позже, но у меня не срабатывает по жизни принцип «здесь и сейчас». Я должна все обдумать, присмотреться, а может, было не время… Но с другой стороны, понимаю, что эти предложения шли неспроста. Все в нашей жизни предопределено, не верю в случайности.

— Когда же вы впервые стали дирижировать?

— Первый раз за дирижерский пульт встала лет пять назад. Наш дирижер взял в работу симфоническую программу, в репертуаре которой было произведение Дж. Верди «Реквием». Два номера из этого реквиема предложил мне продирижировать с оркестром и хором. Меня очень тронуло это исполнение, я находилась в восторге от огромного «Титаника» под названием «оркестр»! Все получилось, музыканты даже кричали браво, может, чтобы поддержать, подбодрить. Мне настолько нравилось дирижировать, что я бредила этим и могла заниматься часами. Для кого-то это рутинный труд, скука, а для меня — моя жизнь! Не знаю, судьба это или дар свыше!

© Из личного архива
Никогда не получится произведение на должном уровне по музыкальности и красоте, если за пультом будет стоять вечно недовольный тиран и диктатор

Год назад нашего дирижера пригласили работать в филармонию, мы ставили спектакль «Ханума». Я с хором и солистами выучила весь музыкальный материал. Режиссер предложил встать за дирижерский пульт, соединить все это еще и с оркестром. Когда он увидел окончательный результат, решил и утвердил меня в должности дирижера.

— Во время работы вы не выглядите нерешительной…

— Хочу признаться: при продвижении по карьерной лестнице волнение и страх присутствовали всегда. Но только поднимаю руки, начинаю работать, трудиться, во мне все переворачивается, и я ухожу в какую-то параллельную реальность, в творческую атмосферу, вмиг улетучивается и страх, и нерешительность. Музыка делает свое дело, и репетиции проходят бурно, и волосы дыбом, и глаза горят. Это то, что мне нравится!— Как же восприняли женщину-дирижера? Ведь частенько дирижера воспринимают как тирана. Говорят даже, что музыканты ненавидят своего руководителя…

— Я тоже поначалу думала, как же воспримут женщину-дирижера. Сейчас такое время: все меняется, женщин за рулем не меньше, чем мужчин, в парламенте, на руководящих должностях… Думаю, уже нет различий в этом плане, женщина ты или мужчина, главное — профессионализм.

Бытует и мнение, что руководитель должен обязательно быть тираном. Совершенно с этим не согласна. Никогда не получится произведение на должном уровне по музыкальности и красоте, невозможно создать прекрасное произведение, если за пультом будет стоять вечно недовольный тиран и диктатор: как говорится, и кнут, и пряник.

У меня индивидуальный подход при руководстве людьми. За пультом должен стоять человек доброжелательный и любящий музыку, чтобы и музыканты ее любили, исполняли ее от души. Главное — справиться с поставленной задачей, достойно провести спектакль, чтобы все находились в ансамбле: балет, хор, солист и оркестр. В этот момент я не думаю о том, кто я, дирижер или любой другой участник этого процесса, нужно все это организовать, держать в своих руках.

 

— Как вы считаете, отличается музыка, исполненная оркестром под управлением женщины-дирижера, от музыки под управлением мужчины-дирижера?

— Любой дирижер, будь то женщина или мужчина, должен быть прежде всего профессионалом, любящим свое дело. Так же занимаешься, репетируешь, проводишь спектакль, но, конечно, женщина в любом деле берет мудростью — не прямолинейностью, кулаком об стол, «будет так и не иначе», а какой-то обдуманностью.

© Из личного архива
В детстве я была очень эмоциональной, могла расплакаться от услышанной красивой музыки

— Играете ли музыку современных композиторов? Если да, то общаетесь, советуетесь с ними или дирижер сам все знает?

— Обязательно общаемся. Как же без этого? Репертуар в нашем театре в последнее время более мюзикловый. Это то, чего ждет публика. Недавно была премьера спектакля «Орфей и Эвридика» на музыку Александра Журбина. Конечно же, советовалась, созванивалась с ним. И сейчас спектакль выпустили, а общение не прекращается, стали даже друзьями, звонит, спрашивает, помогает.

— А что вам больше всего нравится из нынешнего репертуара театра?

— Спектакль-мюзикл «Дубровский» на музыку композитора Кима Брейтбурга в постановке режиссера Владимира Косова. Его премьера состоялась два года назад, до сих пор пользуется большой популярностью, как в первые, премьерные дни. Знаю, что есть люди, которые посмотрели этот спектакль 5-7 раз. Говорят, нравится, а нам, работникам, очень приятно. Мелодичные арии этого мюзикла действительно звучат в голове еще долго-долго после спектакля. Конечно, нужно отдать должное и сказать, что Ким Брейтбург — это композитор, мелодист с большой буквы, у которого рождаются красивейшие мелодии.

 

— Сколько примерно произведений в год выпускает Крымский государственный музыкальный академический театр? Много ли работы у дирижера?

— Работы много. Примерно выпускаем от трех до пяти новых постановок в год. Приходится много слушать различной музыки, много трудиться, заниматься и репетировать. Утром репетиция, вечером спектакль. Вернувшись домой, занимаюсь до 2-3 ночи, чтобы утром на репетиции быть готовой на все 100. Дирижер — это такая профессия, неважно, сколько опыта, 10, 20, 30 лет, ты постоянно должен учиться, работать над собой и развиваться. Репетиции тоже должны быть интересными, информативными.

— Расскажите о семье.

— У меня двое детей, два сына. Старший, Тамерлан, учится и работает в Севастополе, поступил в приборостроительный университет. Младший, Аслан-Гирей, чувствует музыку так же, смотрю на него и думаю: «Боже, как же это похоже на меня!». У него абсолютный слух, очень музыкальный. Занимается в музыкальной школе, играет на фортепиано и барабанах. Будет ли он музыкантом, время покажет.

© Из личного архива
Младший сын, Аслан-Гирей, чувствует музыку так же, смотрю на него и думаю: «Боже, как же это похоже на меня!»

— Знаю, что вы еще и преподаете в вузе.

— 23 года работы в театре и 22 года преподавательской работы в Крымском индустриально-педагогическом университете — старший преподаватель кафедры «Музыкальное искусство», преподаю дирижирование и вокал. Там создали маленькую консерваторию, и программа ничем не уступает. Мои студенты, окончившие обучение, уже работают директорами и завучами музыкальных школ. После первых двух лет преподавательской деятельности при университете создала вокальный ансамбль, который назвала «Экзальте» — костюмы сшили, двигались красиво, исполняли различные по стилю произведения, ездили на всевозможные конкурсы, фестивали, занимали призовые места. Просуществовал ансамбль 10 лет, но это все требует уйму времени. Вообще, преподавание — это некая отдушина для меня, потому что ты находишься в творческой мясорубке.

— Чего же нам, зрителям, ждать в ближайшее время?

— Новая постановка, кстати, тоже на музыку Кима Брейтбурга, спектакль «Мост над рекой», режиссер-постановщик Владимир Косов. Конечно же, в постановке присутствуют любовь, есть и бытовая тема, казацкие и цыганские песни, интересный музыкальный материал. Разучиваем сейчас с оркестром. Премьера будет где-то в начале октября. Приходите, думаю, будет очень интересно!