09.04.2026
А ну-ка, если завтра из вас сделают… чучело?
«ЛЮБИМЧИК ИМПЕРАТРИЦЫ», НОВАЯ ПРЕМЬЕРА В МУЗТЕАТРЕ
Жизнь настолько непредсказуемая штука, что порой не сразу и сообразишь, плакать над ней или смеяться. Порой закрутит она, жизнь то есть, в такой узел, что уж и попрощаешься с ней, а потом выйдет все в итоге вроде и неплохо, а порой и вовсе хорошо…
Позволю себе маленький совет, следуя которому вы ничего не потеряете, а настроение хорошее точно приобретете: сходите в наш Крымский академический музыкальный театр на долгожданную премьеру. «Любимчик императрицы» идет с подзаголовком «Исторический анекдот». В дни, когда мы вспоминаем Екатерину Великую и ее знаменитый указ 1783 о принятии Крыма в державу Российскую, ее появление на крымской сцене выглядит очень даже органично.
Но авторы пьесы Виктор Ольшанский и Евгений Муравьев предложили зрителям историю в виде легкого водевиля, разыграв ситуацию, как подчеркивает его режиссер-постановщик Владимир Косов, случившуюся на самом деле. В результате получилась классическая комедия положений.
Нет-нет, сюжет рассказывать не буду, не хочу, чтобы вы меня тапками закидали. Но намекну. Итак, жил-был во времена оные Иван Иоганнович Клостерман, обрусевший немец, родившийся в России. Жена, Марфа Антоновна, русская. Двое детей: Лизхен, дочь на выданье, желающая выйти за Матвея, домашнего учителя своего братца, туповатого Петруши. Но у отца свои планы — выдать ее за препаратора Кунсткамеры Шульца, лучшего мастера по изготовлению чучел.
Среди действующих лиц — сама императрица, обер-полицмейстер Тарбеев, служанка Софья и … Герасим со своей Муму. Да, и еще есть одно «лицо» — чучело орла, которое несет немалую смысловую нагрузку, поэтому его с полным правом можно назвать лицом действующим.
Интересный набор персонажей, неправда ли? Вот они и действуют со всего немецко-русского размаха, от которого иногда кровь стынет в жилах, а иногда и смех разбирает. Ну, все, как в жизни.
Завязка сразу окунает зрителя в нетерпение ожидания — что ж там дальше авторы с режиссерами накрутили. Екатерина в разговоре с Тарбеевым дает ему поручение: в трехдневный срок организовать изготовление чучела из… Клостермана и поместить его в Кунсткамеру.
Затем действие из Зимнего дворца (что в Петербурге) перемещается в дом банкира, куда отправляется лично обер-полицмейстер, чтобы сообщить страшное известие Клостерману. А тот как раз отбивается от своей жены Марфы Антоновны, которая требует для своей дочери жениха не немца Шульца, а русского Матвея.
И вот тут уже начинаются пересмешки. Иван Иоганнович настаивает на свадьбе с Шульцем, а Марфа убеждает: неча за иностранца замуж!.. — Так ты ж сама за немца вышла, — парирует муж. — Эко, сравнил! — не сдается жена. — Кластерманы навсегда в Россию приехали, , а Шульц что́ — приехал заработать, да тут же и уедет! Не бывать моей дочери за Шульцем!
Проблемы, которые решают россияне, явно из века в век похожи…
Потом будет смешно смотреть, с каким пылом поет Иван Иоганнович строки песни про русских, относя и себя к ним: «Какой же русский не кричит: да гори оно всё огнем!… <…> не любит быть бунтарем!» Обрусевший — сказано же…
В спектакле, конечно, есть и бунт. В гневе главный герой кричит и про трон, который обступили «казнокрады, сатрапы и самодуры», и про народ, который заставили «терпеть и молчать»! Это называется довели. Чего не скажешь в минуту отчаяния!
Рассуждая о причинах странного указания императрицы, Иван Иоганнович договаривается и до вовсе опасного: «Я виноват лишь в том, что я не виноват». Перед его мысленным взором проносится вся его честная жизнь, в течение которой они не уворовал не то что ни одного рубля, но даже ни гривны…
Вот скажите, читатель, неужели похожие мысли и вас не посещали?
А чтобы у зрителей в зале крыша совсем не поехала, рефреном звучат бессмертные «Умом Россию не понять»…
Вообще, я давно заметила: у Владимира Косова, что́ бы он ни ставил, каких авторов бы ни привлекал, в какие глубокие века ни заглядывал, у него всегда получается рассказ о сегодняшнем дне, о нас с вами, о нашей жизни. Он внешне легко, но всегда весьма продуманно, взвешенно и оправданно перемешивает персонажи, времена и реплики, следуя не букве, но духу времени, о каком ведет конкретный рассказ. А уж способы передачи этого самого духа, извините, зависят от уровня таланта режиссера.
Ну, например, в этом спектакле есть немой Герасим со своей собачкой Муму. Другая эпоха — а имя Герасим нам сразу рисует знакомый с детства характер верного доброго слуги. Или, скажем, вдруг со сцены несется «пчелы против меда» — выражение из нашего времени, которое нам сигналит о чем-то таком взаимоисключающем. Коротко и ясно; нам понятно без лишних объяснений, спектакль бежит дальше.
Но апогеем сценического общения со зрителем-современником я бы назвала появление Шульца в прозрачной пластиковой маске (как носили медики во времена ковида) с … бензопилой в руках: он пришел к Клостерману, чтобы, наконец, начать делать из него чучело. А раньше просто доставал из докторского желтого саквояжа совсем нестрашные картонные ножницы, топор и пилу. А вот от бензопилы его намерения сразу стали понятны: не отступит.
Но мы, зрители, ходим в театр не за тем, чтобы нам показали дотошно выверенную иллюстрацию авторского произведения, правда же? Тем более, если сами авторы наши современники и умеют достучаться до наших сердец и мозгов современными способами. Ходим, чтобы разгрузиться, а с другой стороны — уловить подсказку в наших больших и малых тупиках, сплошь и рядом возникающих перед нами во всей своей красе.
Все, над чем мы сейчас ломаем голову, уже было. И дуроломы-начальники, и всесокрушающая любовь, и терпение, и умение прощать. И даже умение чужака делать своим — по обычаям, разумению и поступкам.
…Как всегда это бывает в Крымском музыкальном, актеры своей игрой завораживают, тащат нас за собой от картины к картине. Можно я не буду никого из них выделять? — скажу просто, что это спаянный ансамбль, где каждая скрипка и барабан знает свои ноты и воспроизводит их в нужное время и в нужном месте. Оттого и легко на душе становится в такое наше непростое время. Времена же всегда непростые, правда? Но мы, человеки, всегда как-то справлялись, справимся и сейчас.
Тем более, что и эта история, как ей и положено, заканчивается хорошо.
P.S.
Да, а кто ж здесь таки любимчик императрицы? Ээээ, не скажу! На это стоит самолично посмотреть!
***
Постановочная группа
Режиссёр-постановщик – засл. деятель искусств РК, лауреат Премии АРК Владимир Косов
Дирижер-постановщик – Андрей Сидоренко
Художник-постановщик – лауреат Гос. премии РК Гетта Петкевич
Балетмейстер-постановщик – засл. деятель искусств РК, лауреат Гос. премии РК Александр Гоцуленко
Действующие лица
Екатерина II, императрица…………засл. арт. РК. Ю. Блинова, Е. Дмитриева
Иван Иоганнович Клостерман, купец и придворный банкир, уроженец славного ганзейского города Бремена……..лауреат Гос. премии РК М. Галенков, засл. арт. АРК, лауреат Гос. премии РК В. Лукьянов
Марфа Антоновна, жена Клостермана…….. засл. арт. РК Л. Васильева, засл. арт. РК Т. Медведева
Лизхен, их дочь………….лауреат Гос. премии РК И. Егорова, С. Каневская
Петруша, их сын………………А. Бекиров, Э. Яровой
Матвей Разумнов, молодой человек, учитель Петруши…………….А. Кошелев, В. Подсвиров
Софья, служанка……..засл. арт. РК О. Ижболдина, Л. Мерцалова
Тарбеев, обер-полицмейстер в Санкт-Петербурге…..засл. арт. РК, лауреат Премии АРК А. Фомин, засл. арт. РК И. Юрченко
Шульц, мастер-препаратор при Кунсткамере, жених Лизхен…….А. Блинов, В. Троценко
Герасим………………………………Ю. Макаров, Е. Онищенко
Муму…………………………………Е. Ковтун, Е. Син
Наталья ГАВРИЛЕВА. Газета «Крымское ЭХО»
Фото автора
Источник
